Архив

Архив раздела ‘Память не меркнет’

Воевал за семью /ч.2/

28 Май 2015 Сергей Сергеевич Comments off

Начало здесь.

Голод не тетка

Надо сказать, что на войне народу гибло много не только от пуль, но и от заболеваний, отравлений, недоедания, переохлаждения, изнурительной работы. Санитарных условий никаких, а о бане они только мечтали, насекомые досаждали ужасно. Вот и гибли один за другим.

Отец рассказывал, у него на фронте появилась куриная слепота. Как сумерки или ночь – ничего не видел. Доложил об этом командиру роты. Тот решил проверить бойца. «Давай, пошли», – говорит. Отец шагает, оступается, хватается за шинель командира и, в конце концов, падает в воронку с водой. Только тогда ротный поверил. Отправили Николая в госпиталь. Там хоть подкормили, кроме хлеба давали щи. В лазарете боец пробыл две недели и обратно – на передовую.

Потом, когда дорогу достроили (это уже ближе к освобождению Ленинграда), по ней пришли наши «катюши» и дали залп. А пехоте команда «Вперед! В атаку!»… Какое вперед?! Они ноги-то еле тащат. Но залп из орудий дал хороший результат – немцы были разбиты.

Когда подошли к стану врага на горе, видят: перевернуты вагоны, валяются консервы, сахар … Этого сахара солдаты не ели с начала войны как начались бои под Ленинградом. Но взять ничего было нельзя – тут же выставили охрану, чтобы все сразу не растащили.

Вообще на войне хорошо понимаешь, что такое настоящий голод. Отец говорил, если лошадь у них гибла, через пять минут от нее ничего не оставалось, кроме шкуры. Мясо расхватают и едят прямо сырым. С двух-то сухарей ведь не много напрыгаешь…

Бог миловал

При новом переформировании отца определили в минометчики. Минометный расчет состоял из трех человек. При передвижениях один нес на себе чугунную плиту весом 42 кг, другой тащил ствол и прицел, а третий – два ящика с минами. Все таскали на себе. «Как нагрузишь на спину плиту эту от миномета, так уж из вещмешка все выкидываешь, – вспоминал отец. – Кроме полотенца материнского да котелка у меня ничего не было».

Так как отец был минометчиком (это орудие стреляет не очень далеко), то в сражениях он находился непосредственно на передовой и вскоре снова был ранен. Опять его подлечили в госпитале. И снова на передовую. Определили его теперь в пулеметчики. Пулеметный расчет пулемета «Максим» – два человека.

Как-то в очередном бою лежали они с напарником между шпал железнодорожной насыпи. Вокруг пули свистят. Еще в самом начале сражения напарника убило наповал – он только выдохнул и безжизненно обмяк. А Николая опять Бог миловал – только осколочные ранения, но жив остался, хотя находился вплотную к напарнику.

Всю войну в обмотках

Когда мы с отцом потом смотрели по телевизору хронику военных лет и фильмы о войне, он все возмущался тем, как показывался солдатский быт. «Знаешь, – говорит, – в чем мы ходили? В обмотках. Прорезиненную ленту шириной 12 см и длиной более 5 метров оборачивали снизу вверх вокруг ноги и завязывали под коленом.

Если плохо обернешь, то у тебя на ходу все размотается или ноги будет натирать. Почти всю войну я прошел в обмотках – и по лужам, и по грязи, и по лесу в них. Только в 43-м году дали кирзовые сапоги».

Вообще ходили солдаты много. Отец рассказывал, как после очередного марш-броска более чем на 30 км во всем обмундировании и со снаряжением бойцы очень устали. Но как только дошли, заняли имеющиеся позиции, встали в дозор. Тут начала разыгрываться метель, резко похолодало до -15 градусов.

Отец был командиром отделения. Так он всю ночь ходил от поста к посту и будил солдат, у которых от усталости и недосыпа закрывались глаза. Наутро стало ясно – много людей померзло насмерть, еще того больше обморозилось. За то, что не смогли сохранить личный состав, командира роты и командира батальона отдали в штрафбат.

«Руки не дам!»

Читать далее…