Бразилия

Бразилия — страна промышленная, причём большинство товаров местные. Здесь производят всё — от плавок и ботинок до судов и самолетов. Главный рынок — внутренний. Он огромен, население под 200 миллионов, и оно растёт.

brazil

У наших стран много сходного: большие по территории и населению, много народ­ностей, религий, богатая природа, большая часть территории занята лесом, изобильные недра, соблазняющие на роль сырьевого эк­спортёра. Даже неважные дороги — и это то­же как-то роднит.

До 1821 года Португалия запрещала раз­вивать своей колонии Бразилии обрабаты­вающую промышленность. Но и после об­ретения независимости Бразилия оставалась страной аграрной, ввозящей промышлен­ные изделия.

Началась индустриализация в 30-х го­дах XX века, во времена мирового кризиса. Тогда упал спрос на сельхозсырьё до такой степени, что знаменитый бразильский ко­фе просто сжигали, чтобы поддержать цены.

Бразилия стала гораздо меньше вывозить сельхозпродуктов. Купить промышленные изделия стало не на что, и их пришлось на­чинать производить внутри страны. Так что бразильская индустриализация началась примерно в одно время с нашей, сталинс­кой.

Проходила она разные этапы. Когда у власти были военные, приоритет отдавал­ся, совершенно как у нас, базовым отраслям и тяжёлой промышленности, в чём актив­но участвовало государство.

Был и период приватизации — не такой, впрочем, драма­тичный, как у нас. Сейчас положение более-менее устаканилось: экономика смешанная, многоукладная, в ней есть место всем — и государству, и частникам, и иностранцам.

Базовые отрасли в значительной мере кон­тролируются государством, лёгкая и пище­вая промышленность в руках национального капитала. Присутствуют и международные гиганты, вроде Нестле.

Страна удовлетворяет свои потребности в технике почти на 90 процентов. Бразилия производит не только суда и самолёты, но даже и космодром построили.

Ещё по теме:   Литва: от АЭС до Неринги

У бразильцев индустриальный подход к делу: они готовы производить всё, что требу­ется. Американский владелец сети фитнес-клубов рассказал, что какое-то особое обо­рудование для пилатеса делают в Америке и вот ещё — в Бразилии, по лицензии, больше нигде с его изготовлением не заморачиваются, просто покупают.

Это наш подход — пойти и купить, и не заморачиваться. В этом радикальная разни­ца с Бразилией. Здесь постоянно открываются новые предприятия — от больших до малых. Пра­вительство снизило налоговую нагрузку на микро- и малые предприятия с высокой занятостью, они не слишком-то высоко­технологичные, но создают рабочие места.

Складывается, да он и есть уже, индустри­альный ландшафт, индустриальный образ жизни. А индустрия — это общая умелость народа, его привычка и готовность работать дисциплинированно, квалифицированно и качественно.

Это вроде футбола: в Бразилии в каждом дворе постоянно ВСЕ мальчишки играют в футбол. Отсюда их успехи. Нельзя вот так взять и вырастить чемпиона: чтобы один им стал, миллионы должны сызмаль­ства пинать мяч. Пушкин появляется там, где каждый корнет марает девице стишки в альбом.

Точно так и передовая промышленность, всякие там инновации. Они возникают там, где есть индустриальная среда, где мальчиш­ки идут учиться на инженеров и квалифи­цированных рабочих, а не сплошняком на юристов-финансистов.

Уверена: невозмож­но среди моря отсталости и убожества со­здать островки ино- и нано-. Индустриаль­ная атмосфера нужна! Она у нас, в России, была — да сплыла. Причём духовная деин­дустриализация у нас вовсю шла уже в 70-е годы, когда приличные люди на заводах не работали, а норовили пристроиться в НИИ, а родители угрожали: «Не будешь учиться — к станку пойдёшь!»

В Бразилии ощущается дух промышлен­ной «движухи», порой, возможно, чрезмер­ной. Например, в Рио принято решение снести огромный мост-путепровод, кото­рый идёт через весь город — от аэропорта почти до самой знаменитой набережной Капокабана.

Ещё по теме:   Центры высоких технологий

На его месте будет построе­но что-то более технически совершенное. Наш водитель энергично очерчивает рука­ми в воздухе то великое, что должно здесь возникнуть. Так что нам повезло проехать­ся по обречённому на снос мосту, который, на мой нетехнический взгляд, мог бы ещё послужить.

Не трястись над старыми пос­тройками — в этом что-то от американско­го индустриального духа 30-х годов, когда на Манхэттене сносили небоскрёбы, чтоб на их месте построить новые, лучшие.

Дух индустриализации — это всегда созидатель­ное разрушение, и оно не абсолютно пре­красно, потому что часто гибнет старинная нефункциональная красота. Но поскольку старинных построек в Рио крайне мало, там такой подход, вероятно, оправдан. Но я да­же не о конкретном решении — я о духе, об атмосфере.

Дух этот не с неба свалился: государство ведёт активную промышленную полити­ку. Бразильское руководство не изобрело ничего доселе невиданного. Главный инс­трумент развития — планирование. Имеет­ся Министерство планирования, которое и принимает так называемые программы ускорения развития.

Есть отдельный план индустриального развития страны — Большой бразильский план (Plano Brasil Major).  Судя по тому, что Бразилия одна из первых
в мире возобновила рост после кризиса, эти программы не просто принимаются, но по ним ведётся вполне ощутимая работа.

Опять-таки никаких чудодейственных мер, всё широко известное: крупные государственные инвестиции в инфраструктурные проекты, развитие внутреннего спроса за счёт упрощения кредитования физических и юридических лиц, снижение налоговой нагрузки с производителей экспортной продукции.

В результате в экспорте Бразилии неуклонно растёт процент готовых и технических изделий. А у нас доля машин и оборудования в экспорте снижается. Так действует отсутствие промышленной политики.

На набережной красивая мулатка Мария, продавщица картин, на вопрос, как идёт бизнес, простосердечно и словоохотливо  начинает рассказывать. Но не о биз­несе, а больше о жизни, о своих мальчиш­ках-близнецах, о своих покупках.

Ещё по теме:   Свадьба за границей

А купила она недавно плиту какую-то особенную (моего португальского не хватило, чтоб понять, в чём её особенность) и стираль­ную машину. Теперь у неё всё-всё есть.

Я порадовалась за «просто-Марию»: бытовые приборы для хозяйки — радость и облег­чение. Помню, с каким торжеством в 90-х народ тащил с ВДНХ современные плиты и стиралки, только что появившиеся в оби­ходе. Но те новинки были тотально инос­транные, а эти — отечественные, в смысле — бразильские.

Оказывается, государство серьёзно по­ощряет производство бытовой техники. До последнего времени действовала нулевая налоговая ставка на производство бытовых приборов: холодильников, плит, стираль­ных машин, чтобы они были доступнее на­селению и конкурентоспособнее.

Простой человек, поднимаясь по ступенькам благо­состояния, сначала хочет наесться, потом приодеться, а пункт третий — это бытовая техника. Так было и у нас: в начале 90-х микроволновки и мясорубки уходили «с колёс». Но мы свой — громадный — рынок подарили иностранным производителям. А бразильцы — нет.

Продолжение следует.

Автор: Т. Воеводина /Литературная газета/



Понравилась статья? Поделиться с друзьями: