Под разными псевдонимами

Предыдущий пост темы здесь.

Период между революциями 1905—1917 гг. отмечен большим оживлением издательской деятельности. Не­сколько сотен газет и журналов печаталось в типогра­фиях больших и маленьких русских городов. Периоди­ческие издания порой рождались и умирали, просуще­ствовав совсем недолго.

Так было с газетами «Борьба» (1905) и «Волна» (1906), революционными сатирическими журналами «Гильотина», «Бич», «Жупел» и другими изданиями. Несколько раз в течение года меняла свое название «Правда», чтобы возродиться под новыми заголовка­ми: «Рабочая правда», «Правда труда», «Путь прав­ды», «За правду»…

Несмотря на полицейские репрессии и цензурные рогатки, газеты и журналы продолжали публиковать статьи, стихи, рисунки, изобличающие гниющий цар­ский режим и его защитников.

Основным литературным жанром периодических изданий того времени была политическая сатира. Фи­липп Шкулев с радостью и энергией отдается этому разящему и бичующему жанру.

Трудно перечислить все журналы и газеты, в которых он публикует свои стихи. Это — «Мой рожок», «Народный рожок», «Гроза», «Удаль», «Новая пашня», «Русский день», «Шрапнель», «Остряк», «Балагур» и еще более 30-ти различных пе­риодических изданий.

Первый номер «Народного рожка» вышел в начале 1910 года. В подзаголовке было указано: «Рожок» вы­ходит под редакцией Фиши Пастушка». Фиша Пасту­шок— один из многочисленных псевдонимов Шкулева. В том же журнале Шкулев печатал стихи и под други­ми псевдонимами, например: Дядя Фиша, Дед Зубо­скал, Змей Горыныч, Левша и т. д.

В словаре И. Ф. Масанова приводится 65 различ­ных псевдонимов Шкулева. Нам удалось обнаружить и установить еще более сорока (Весельчак, Безрукий ба­рабанщик, Ваня Лаптев, Граф фото, Старый филин, Ф. Люблинский, Хорошожник, Черт в маске, Степа зу­боскал, Старик и многие другие).

Как правило, они расшифровываются легко, так как являются производ­ными от других, уже известных псевдонимов. Кроме того, в разных журналах одни и те же стихи подписа­ны разными псевдонимами, позволяющими установить их принадлежность Шкулеву. По-видимому, немало псевдонимов еще осталось не­раскрытыми.

Предметом особой заботы поэта в 1910—1911 годах был журнал «Народный рожок», который он редакти­ровал и который от первого до последнего номера со­стоял почти исключительно из стихов, заметок, острых сатирических зарисовок, куплетов и афоризмов Шку­лева.

«Народный рожок» был рассчитан на широкого чи­тателя из крестьян, рабочих, городской и деревенской бедноты. В нем открыто изобличались несправедли­вость, алчность, лицемерие, жестокость власть имущих по отношению к трудовому народу. Кроме Шкулева, в журнале печатались В. Миляев, М. Леонов, П. Травин, М. Праскунин. В одном из номеров Дядя Миляй (Ми­ляев) писал:

Думаю, всем вам хорошо известно,

Что хозяева не привыкли поступать с рабочими

честно.

Каждый из них хочет

Обмануть рабочих…

Ему что за дело,

Если у тебя семья не ела…

Был бы ему рай,

А ты — хоть умирай!.. (Журн. «Рожок», 1910, № 11)

А вот что поведывал читателю Фиша Пастушок:

…Я пришел к Вам издалеча,

Где растут полынь и греча,

Из Нееловки родной

В лапоточках пехтурой…

Я пришел вам рассказать:

Жизнь в деревне — благодать!

Только, чур, не мужичкам,

А хапугам-кулакам…

Жить недурно старшине,

Дочерям его, жене…

Мельник Влас не знает вздохов,

Жить уряднику неплохо,

Также бате в камилавке

И сидельцу в винной лавке…

Ну, а как живут простые крестьяне?

…Жизнь их — горше, чем осина.

Хлеб всегда едят с мякиной;

Хаты грязны, развалены,

Дети худы, заморены,

Бабы бледные, больные,

Лапти драные, худые.

Нет ни в чем нигде отрады —

Правда гибнет без пощады,

А неправда и хула

Пышной розой расцвела.

Здесь вино рекою льется —

Там в нужде бедняга бьется.

Здесь довольство, кутежи —

Там пожары, падежи.

Здесь обжорство, красота —

Там болезни, нищета…

Да, всего не перечесть,

Что в отчизне нашей есть. (Журн. «Народный рожок», 1910, № 1).

 В годы реакции и «столыпинских галстуков» такие стихи печатать было опасно. Однако Шкулев решается на это, а в следующем номере журнала под заголовком «Письмо из ада» описывает революционные события недавних лет и жестокую расправу, учиненную над на­родом царем и его палачами.

Аллегория раскрывается без труда —

…Ведь ад-то, пожалуй,

Не меньше земли…

Чу! слышатся где-то

Удары вдали.

То, знать, усмиряют

Безумца-врага.

Да, многим, наверно,

Сломают рога.

И многим придется

Узнать батогов,—

Наш батька не любит

Упрямых врагов.

Немало их в цепи

Теперь закуют

И в знак наказанья

На землю сошлют…

Не знаю, что будет

Теперь и со мной.

Я тоже из красных

Умом и душой… («Народный рожок», 1910, № 2)

То, что поэт — «красный умом и душой» цензура и охранка заметили еще тогда, когда Шкулев открыл ма­газин «Искра», а затем участвовал в баррикадных боях на Пресне. В 1912 году его стихотворения неоднократно печатались в большевистской «Звезде» и «Невской звезде».

За редактирование журнала «Народный рожок» Шкулеву было предъявлено обвинение по ст. 129, и Московская судебная палата приговорила его к тюрем­ному заключению.

Более пяти месяцев, с 15 сентября по 21 февраля 1913 года провел Фиша Пастушок, он же Безпятый, он же Левша в одиночке Таганской тюрьмы. В заключе­нии Шкулев много писал.   До   нас дошла тетрадь его стихотворений с надписью на первой странице: «Таган­ская тюрьма, одиночное заключение, камера 154».

Таганка не убила в Шкулеве стремления к обличе­нию несправедливости и зла. Он живет верой в правоту народной воли, в близкое торжество правды:

…Пропадите, злые вороги,
Вы измучили народ…

Пропадите, расступитеся! —

Правда светлая идет!..



Понравилась статья? Поделиться с друзьями: